Current mood:	calm
Current music:	Solitudes - Woodland Flute

Притчи просветляющие
Асанга и Будда Майтрейя

Асанга был одним из самых знаменитых индийских буддийских святых и жил в четвертом веке. Он удалился в горное уединение, сконцентрировав свою практику медитации на Будде Майтрейе в пылкой надежде быть благословенным видением Будды и получить учение от него.
Шесть лет медитировал Асанга, терпя крайние лишения, но не имел даже ни одного благоприятного сна. Он пал духом и подумал, что никогда не достигнет успеха в своем стремлении встретиться с Буддой Майтрейей, и покинул свое отшельническое убежище. Пройдя немного он увидел у дороги человека, трущего громадный брусок железа полоской шелка. Асанга подошел к нему и спросил, что он делает.
"У меня нет иголки, - ответил этот человек, - так что я сделаю ее из этого куска железа". Асанга в изумлении уставился на него: даже если этому человеку удастся это сделать через сто лет, подумал он, то зачем? И он сказал себе: "Посмотри, как стараются люди из-за чего-то, что совершенно бессмысленно. А ты делаешь нечто действительно ценное, духовную практику - и вовсе не так сильно посвящаешь себя ей". И он вернулся в свое уединение.
Прошло еще три года, по-прежнему без малейшего знака от Будды Майтрейи. "Теперь я точно знаю, - подумал он, - мне никогда не добиться успеха". Поэтому он опять ушел, и скоро подошел к повороту дороги, где стояла скала, высокая настолько, что, казалось, доставала до неба. У подножия этой скалы какой-то человек усердно тер ее мокрым перышком. "Что ты делаешь?" - спросил Асанга. "Эта скала так высока, что загораживает мой дом от солнца, поэтому я стараюсь от нее избавиться", - ответил человек. Асанга был поражен его неустанной энергией и устыжен своей собственной ненастойчивостью. Он вернулся в свое отшельническое убежище.
Прошло еще три года, и у него все еще не было даже ни одного хорошего сна. Он вновь окончательно решил, что это безнадежно, и навсегда покинул свое уединение. Он шел и шел и к середине дня набрел на собаку, лежащую у дороги. У нее были целы только передние лапы, а задняя часть тела гнила и была покрыта червями. Но несмотря на свое ужасное состояние, эта собака рычала на прохожих и пыталась хватать их зубами, переползая по земле на двух здоровых лапах.
Асанга был ошеломлен острым и невыносимым чувством сострадания.
Он отрезал кусок собственной плоти и скормил его псу. Потом он склонился, чтобы снять с тела собаки пожиравших его червей. Но вдруг он подумал, что, если он попытается собирать их пальцами, то может причинить им боль, и понял, что единственный способ - собирать их языком. Асанга преклонил колени, и, поглядев на жуткую гниющую массу, закрыл глаза. Он наклонился ниже и высунул язык...
Следующее, что он ощутил - что его язык касается земли. Он открыл глаза и огляделся: собака исчезла. Вместо нее перед ним был Будда Майтрейя, окруженный сияющим светом. "Наконец-то, - сказал Асанга, - почему ты никогда не являлся мне раньше?"
Майтрейя мягко сказал: "Неверно, что я никогда раньше не являлся тебе. Я все время был с тобой, но твоя отрицательная карма и затемнения не давали тебе меня видеть. Твои двенадцать лет практики немножко их растворили, так, что ты наконец-то смог увидеть эту собаку. Затем, благодаря твоему искреннему и сердечному состраданию, все эти затемнения были полностью уничтожены, и ты можешь видеть меня своими собственными глазами. Если ты не веришь, что произошло именно это, посади меня себе на плечо и попробуй, проверь, увидит ли меня кто-либо другой".
Асанга взял Майтрейю на свое правое плечо и пошел на рыночную площадь. Там он стал спрашивать всех встречных: "Что у меня на плече?" Большинство людей отвечало - "Ничего" и спешило дальше.
Однако одна старуха, чья карма была слегка очищена, ответила: "Ты несешь на плече гниющий труп старой собаки, больше ничего".
Наконец Асанга понял безграничную силу сострадания, что очистила и преобразила его карму, и тем превратила его в сосуд, годный принять видение и учение Майтрейи.
Затем Будда Майтрейя, чье имя означает "любящая доброта", взял Асангу в небесную обитель и там передал ему много высших учений, которые вошли в число наиболее важных во всем буддизме.